В документе описан ряд сфер, в которых зафиксированы проявления антихристианских действий со стороны государства. К примеру, в правоохранительной системе прослеживается неравномерное применение законов с предубеждением к христианским активистам. Это проявляется в преследовании сторонников пролайф-движения, в отношении которых применяются санкции более активно и жестко, чем в отношении активистов противоположной стороны. Также правоохранительные органы проявляли лояльность и имели тесные контакты с неправительственными организациями, явно враждебно настроенными по отношению к христианам.

Особенно тревожным является разоблачение практики сбора информации о верующих. В отчете приводятся данные о деятельности спецслужб, которые проявляли пристрастность в мониторинге религиозных организаций. Например, католики-традиционалисты рассматривались как потенциально опасные, в том числе и из-за жестких пролайф-убеждений.

В государственной политике относительно «семьи, гендерной идентичности и репродуктивных вопросов» предвзятость проявлялась из-за ограничения возможности действовать в соответствии с религиозными убеждениями. Это касается прежде всего принятия местных законов и предписаний, которые не предусматривали исключения для верующих, когда определенное действие очевидно могло противоречить их убеждениям. В отчете описываются случаи, когда христианские приемные семьи не могли усыновить ребенка из-за «несоответствия требованиям, связанным с вопросами сексуальной ориентации и гендерной идентичности».

В сфере государственного управления было зафиксировано игнорирование христиан и исключение из консультационных органов как на местном, так и на федеральном уровне. Также зафиксировано непропорциональное уменьшение поддержки христианским университетам, отказы в налоговых льготах религиозным организациям из-за их библейских взглядов, а также дискриминация работников медицинской отрасли из-за невозможности отказаться осуществлять определенные функции из-за своих религиозных взглядов.

Описанные в отчете примеры и тенденции показывают прямое или косвенное нарушение первой поправки к Конституции о свободе вероисповедания, а также указывают на полностью искривленное толкование первооснов и сути свободы вероисповедания. Леволиберальные политические элиты эпохи Джо Байдена (и их идеологические последователи) сужают содержание религиозной свободы до формальной толерантности вместо реальной защиты прав человека полноценно жить в соответствии со своими религиозными убеждениями.

Первоначальная идея свободы вероисповедания в англо-саксонской традиции означает отсутствие препятствий для ее практического обнаружения в повседневной жизни. Однако усиление леволиберальных тенденций в 2000-2010-х повлекло за собой искажение оригинальной идеи, а государственные органы начали рассматривать христиан как потенциальную проблему и субъекта дискриминации. Этот подход явно нарушает принцип нейтральности, ибо таким образом государство предпочитает светские или идеологически приемлемые взгляды и ограничивает христианские. Такая практика противоречит идее равного отношения и запрету любой враждебности к религии, даже в скрытой форме. 

Следование леволиберальному толкованию свободы вероисповедания означает замену реальной свободы на разрешение верить и проявлять веру лишь до тех пор, пока это не противоречит государственной политике, которая может быть переменной. При этом такая философско-правовая дилемма присуща не только для США, но и для большинства государств западного мира и для Украины. В нашем государстве все еще присутствуют постсоветские предубеждения о публичной роли христиан и церкви в государстве. Также очень слабо развита идея, что свобода вероисповедания включает не только личную веру (которую нужно скрывать и не афишировать), но и право действовать в соответствии со своим вероисповеданием в общественной сфере.